Уральские самоцветы в доме Imperial Jewellery House

Мастерские Imperial Jewellery House многие десятилетия работали с самоцветом. Вовсе не с произвольным, а с тем, что отыскали в регионах между Уралом и Сибирью. Самоцветы России — это не собирательное имя, а определённое сырьё. Кристалл хрусталя, извлечённый в Приполярье, характеризуется иной плотностью, чем альпийские образцы. Шерл малинового тона с берегов реки Слюдянки и тёмно-фиолетовый аметист с Приполярного Урала содержат включения, по которым их легко распознать. Огранщики и ювелиры мастерских учитывают эти признаки.

Принцип подбора

В Imperial Jewellery House не делают эскиз, а потом разыскивают камни. Нередко всё происходит наоборот. Появился минерал — появилась идея. Камню дают определить форму изделия. Манеру огранки выбирают такую, чтобы сохранить вес, но раскрыть игру. Бывает минерал ждёт в сейфе месяцами и годами, пока не появится правильная пара для вставки в серьги или ещё один камень для подвески. Это долгий процесс.

Примеры используемых камней

• 
  
• Зелёный демантоид. Его обнаруживают на территориях Среднего Урала. русские самоцветы Травянистый, с дисперсией, которая превышает бриллиантовую. В огранке непрост.
  
• Александрит. Уральского происхождения, с характерным переходом цвета. Сегодня его почти не добывают, поэтому берут материал из старых запасов.
  
• Голубовато-серый халцедон с мягким серо-голубым оттенком, который часто называют «камень «дымчатого неба»». Его месторождения есть в Забайкальском крае.
  

Манера огранки самоцветов в Imperial Jewellery House часто ручной работы, старых форм. Используют кабошоны, «таблицы», смешанные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но выявляют естественный рисунок. Элемент вставки может быть неидеально ровной, с сохранением фрагмента породы на тыльной стороне. Это осознанное решение.

Металл и камень

Оправа служит рамкой, а не главным элементом. Золотой сплав применяют разных оттенков — красное для топазов с тёплой гаммой, жёлтое золото для зелени демантоида, белое золото для прохладной гаммы аметиста. Иногда в одной вещи комбинируют два или три вида золота, чтобы сделать плавный переход. Серебряный металл берут нечасто, только для специальных серий, где нужен прохладный блеск. Платину как металл — для больших камней, которым не нужна соперничающая яркость.

Результат — это украшение, которую можно узнать. Не по клейму, а по манере. По тому, как установлен вставка, как он ориентирован к свету, как сделана застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Да и в пределах одной пары серёг могут быть отличия в цветовых оттенках камней, что считается нормальным. Это следствие работы с естественным сырьём, а не с синтетикой.

Отметины процесса сохраняются видимыми. На внутренней стороне кольца-основы может быть не снята полностью литниковая система, если это не мешает носке. Пины крепёжных элементов иногда оставляют чуть крупнее, чем нужно, для запаса прочности. Это не грубость, а подтверждение ручной работы, где на первом месте стоит долговечность, а не только внешний вид.

Работа с месторождениями

Imperial Jewelry House не берёт «Русские Самоцветы» на бирже. Налажены контакты со старыми артелями и независимыми старателями, которые многие годы привозят камень. Знают, в какой закупке может встретиться неожиданная находка — турмалинный кристалл с красной сердцевиной или аквамарин с эффектом «кошачьего глаза». Бывает доставляют необработанные друзы, и решение об их раскрое выносит совет мастеров. Права на ошибку нет — редкий природный объект будет уничтожен.

• 
  
• Специалисты дома ездят на месторождения. Принципиально оценить среду, в которых минерал был сформирован.
  
• Покупаются крупные партии сырья для отбора в мастерских. Отсеивается до восьмидесяти процентов камня.
  
• Оставшиеся камни переживают первичную оценку не по формальным критериям, а по личному впечатлению мастера.
  

Этот принцип не совпадает с логикой сегодняшнего рынка поточного производства, где требуется одинаковость. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый значимый камень получает паспортную карточку с указанием месторождения, даты получения и имени мастера, выполнившего огранку. Это служебный документ, не для заказчика.

Сдвиг восприятия

Самоцветы в такой обработке уже не являются просто частью вставки в украшение. Они превращаются вещью, который можно рассматривать вне контекста. Кольцо могут снять с руки и выложить на стол, чтобы следить игру света на гранях при другом свете. Брошь можно повернуть изнанкой и заметить, как закреплен камень. Это требует другой способ взаимодействия с украшением — не только ношение, но и рассмотрение.

Стилистически изделия не допускают прямых исторических реплик. Не создаются копии кокошниковых мотивов или старинных боярских пуговиц. Тем не менее связь с традицией ощущается в соотношениях, в сочетаниях оттенков, напоминающих о северных эмалях, в тяжеловатом, но привычном ощущении изделия на руке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее перенос старых рабочих принципов к современным формам.

Редкость материала определяет свои рамки. Коллекция не выпускается ежегодно. Новые привозы бывают тогда, когда собрано достаточное количество качественных камней для серийной работы. Порой между важными коллекциями проходят годы. В этот промежуток выполняются единичные изделия по прежним эскизам или дорабатываются старые начатые проекты.

В результате Императорский ювелирный дом функционирует не как производство, а как ювелирная мастерская, ориентированная к определённому minералогическому источнику — Русским Самоцветам. Путь от получения камня до итоговой вещи может занимать непредсказуемо долго. Это долгая ремесленная практика, где время является невидимым материалом.