Уральские самоцветы в доме Imperial Jewelry House

Ювелирные мастерские Imperial Jewelry House многие десятилетия работали с минералом. Не с первым попавшимся, а с тем, что нашли в краях между Уралом и Сибирью. «Русские Самоцветы» — это не собирательное имя, а определённое сырьё. Кристалл хрусталя, добытый в приполярных районах, имеет особой плотностью, чем хрусталь из Альп. Красноватый шерл с прибрежных участков реки Слюдянки и глубокий аметист с Урала в приполярной зоне содержат включения, по которым их легко распознать. Огранщики и ювелиры бренда знают эти особенности.

Нюансы отбора

В Императорском ювелирном доме не рисуют набросок, а потом разыскивают самоцветы. Нередко всё происходит наоборот. Поступил самоцвет — возник замысел. Камню дают определить силуэт вещи. Огранку определяют такую, чтобы не терять вес, но раскрыть игру. Иногда камень лежит в хранилище годами, пока не появится удачный «сосед» для вставки в серьги или недостающий элемент для кулона. Это неспешная работа.

Примеры используемых камней

• 
  
• Демантоид (уральский гранат). Его находят на Среднем Урале. Зелёный, с дисперсией, которая превышает бриллиантовую. В работе капризен.
  
• Уральский александрит. Уральского происхождения, с характерным переходом цвета. Сейчас его добывают крайне мало, поэтому работают со старыми запасами.
  
• Халцедон голубовато-серого тона голубовато-серого оттенка, который именуют «камень «дымчатого неба»». Его месторождения находятся в Забайкалье.
  

Манера огранки самоцветов в доме часто выполнена вручную, устаревших форм. Используют кабошонную форму, таблицы, гибридные огранки, которые не «выжимают» блеск, но выявляют природный рисунок. Элемент вставки может быть неидеально ровной, с сохранением части породы на обратной стороне. Это сознательный выбор.

Сочетание металла и камня

Оправа работает окантовкой, а не главным элементом. Золотой сплав используют в разных оттенках — розовое для топазов тёплых тонов, жёлтое для зелёного демантоида, белое для холодного аметиста. В некоторых вещах в одном украшении сочетают несколько видов золота, чтобы сделать плавный переход. Серебряный металл берут редко, только для некоторых коллекций, где нужен сдержанный холодный блеск. Платиновую оправу — для значительных по размеру камней, которым не нужна соперничающая яркость.

Результат — это украшение, которую можно распознать. Не по брендингу, а по почерку. По тому, как посажен камень, как он развернут к свету, как выполнена застёжка. Такие изделия не делают серийно. Причём в пределах одной пары серёг могут быть нюансы в оттенках камней, что считается нормальным. Это следствие работы с природным материалом, а не с синтетикой.

Отметины процесса могут оставаться различимыми. На внутренней стороне кольца может быть не удалена полностью литниковая дорожка, если это не мешает при ношении. Штифты креплений креплений иногда держат чуть толще, чем требуется, для прочности. Это не неаккуратность, а признак ремесленного изготовления, где на главном месте стоит надёжность, а не только картинка.

Связь с месторождениями

Imperial Jewellery House не берёт «Русские Самоцветы» на биржевом рынке. Налажены контакты со давними артелями и независимыми старателями, которые многие годы привозят камень. Умеют предугадать, в какой партии может попасться неожиданная находка — турмалин с красным ядром или аквамарин с эффектом «кошачьего глаза». русские самоцветы Порой доставляют сырые друзы, и решение вопроса об их распиле принимает совет мастеров. Ошибиться нельзя — уникальный природный объект будет утрачен.

• 
  
• Специалисты дома направляются на участки добычи. Важно оценить среду, в которых самоцвет был образован.
  
• Закупаются крупные партии сырья для перебора внутри мастерских. Отбраковывается до восьмидесяти процентов материала.
  
• Отобранные камни проходят первичную оценку не по классификатору, а по субъективному впечатлению мастера.
  

Этот принцип не совпадает с нынешней логикой серийного производства, где требуется одинаковость. Здесь стандартом является отсутствие такового. Каждый значимый камень получает паспортную карточку с фиксацией месторождения, даты поступления и имени мастера, выполнившего огранку. Это внутренняя бумага, не для заказчика.

Трансформация восприятия

«Русские Самоцветы» в такой манере обработки становятся не просто просто вставкой в изделие. Они становятся предметом, который можно созерцать отдельно. Перстень могут снять с руки и положить на стол, чтобы наблюдать световую игру на плоскостях при изменении освещения. Брошь можно повернуть тыльной стороной и рассмотреть, как закреплен камень. Это требует иной формат общения с вещью — не только ношение, но и рассмотрение.

В стилистике изделия избегают прямых исторических реплик. Не делают реплики кокошниковых мотивов или боярских пуговиц. Однако связь с исторической традицией присутствует в масштабах, в сочетаниях оттенков, напоминающих о северных эмалях, в чуть тяжеловатом, но привычном ощущении изделия на теле. Это не «современное прочтение наследия», а скорее применение старых рабочих принципов к нынешним формам.

Ограниченность материала задаёт свои условия. Коллекция не обновляется ежегодно. Новые поступления случаются тогда, когда собрано достаточное количество камней подходящего уровня для серийной работы. Иногда между важными коллекциями проходят годы. В этот интервал создаются единичные вещи по прежним эскизам или завершаются долгострои.

В результате Императорский ювелирный дом работает не как производство, а как мастерская, связанная к данному minералогическому источнику — «Русским Самоцветам». Путь от получения камня до появления готового изделия может тянуться неопределённо долгое время. Это медленная ювелирная практика, где время является невидимым материалом.